Фрирайд на любителя
SKI-стайл в Красной Поляне
Любительский ACG Amateur Freeride Contest Nike
Наталия Русакова
Ну вот мы и едем в Поляну. Всей редакцией. Нет, не едем – летим! В прямом и переносном. Из московских минус тридцать самолет выплевывает нас в лужу, в дождь, который обещает стать снегом – там, где мир настойчиво лезет в гору. И мы – туда же.
Паудер Полянский
Бывает Лошадь Пржевальского. А бывает Паудер Полянский (П.П). Величина фиксированная. Явление статусное. Материал культовый. Измеряется сердцем. Потребляется лыжами, бордами, твинами-и-типами…
Не будь П.П, был бы себе тут типовой местечковый курорт с банальным мокроватым снежком – не в меру дорогой, в меру бесполезный – в мировом масштабе. П.П меняет все! Впрочем, зимние дисциплины, в которых предполагается состязаться на тех самых гипотетических олимпийских играх, с П.П напрямую не связаны. Потому что нет в ряду этих дисциплин фрирайда. И паудеринга нет. Возможно, пока. Зато он есть у нас: в наших контестах, с наших вертолетов, да и просто в лесу под канаткой. И нам нашего П.П больше достанется!
Кстати о контестах. Нас ждет Nike ACG Amateur Freeride Contest – первые любительские соревнования по фрирайду (10-12 февраля). Статус участников – «только не про», а условия, правила и призы – «взрослые»: неделя хелиски на Камчатке от турагенства «Вертикальный Мир». Трасса пусть и не где-то на хребте (там все наглухо закрыто из-за лавин), но соответствует профессиональным критериям – спустя четыре дня на этом же склоне пройдут квалификационные заезды второго этапа Кубка России по фрирайду. А пока… пойдем участвовать – чтобы влезть в шкуру пронумерованного райдера.
На старт
На старт, редактор, на старт. Это – как первый раз замуж. А судьи кто? – те же, что и на Кубке, известные люди – Валерий Лагунов, Николай Веселовский. С ними бы позажигать! А так, ну что это: я поеду, а они будут оценки ставить – ой-ой… – только ради любимого журнала. И – поддержать организаторов, которым удается создать на редкость правильный настрой – легкий, прямо детский кураж, и никто всерьез не парится. Именно так чувствовали себя участники и гости в баре Green Wood на открытии контеста, где нас торжественно угостили и отсняли, а также посчитали участников, собрали с них кучу денег и выдали номера. Пляски – не сегодня. Потому что завтра утром – …
На старт!
А это – всю ночь кошмары про самый гадкий снег, полеты во сне и – как следствие – битье о спинку гостиничного дивана. Это – в 8 утра сбор у канатки под проливным дождем – полчаса жмемся под козырьком (умные в дождевиках). В 8.30 являются судьи, и видимо в качестве диверсии выставляют перед участниками две упаковки энергетического напитка. Но вместо бодрости духа и немереной силы в мышцах ощущаются совершенно иные позывы – у посадки на третью очередь дружно ломимся в тот самый домик. Сыро, наверное? Или от волнения?..
На старт. Это неопределенный сбор где-то наверху, и там вроде скажут, где именно наша трасса. Это – кафе «Сугроб», сегодня купленное не для нас – и мы снова жмемся у запертых дверей, потому что дождь обернулся мокрым леденистым снегом и сечет лицо, а места под навесом – как под тем грибом. Наконец, на стенку вешают стартовый протокол. Мой номер второй. По традиционной логике это хорошо: трасса не разбита, и не успеешь замерзнуть. Но в наших условиях – ой, не факт. Расколбас – он хотя бы к финишу выведет, да и поворачивать в нем легче, чем в этом «мокром говнище» (так про сегодняшнюю целину все девочки говорят)…
На старт… Вот он. Из-за гадкой погоды и полной невидимости разрешают съехать по краю трассы. Но за один просмотровый спуск, да еще с остановками, я не успею вспомнить, как кататься на горных лыжах! Память – она уходит быстро, вчера, с началом апре-ски, а вернется теперь только к обеду. По этому поводу Антон Хромушкин, чегетский со-райдер и тоже участник контеста, щедро поит меня коньяком. Потому что от волнения я не могу сделать и двух сопряженных поворотов...
На старт!.. Уже через десять минут. Ветер. Появляются судьи и еще «люди в майках», на которых написано Staff. Вместе с ними сползаем к флагам, где не так дует. Снег вокруг совсем мокрый и очень глубокий – кто-то из бордеров неосторожно наступает в него ногой без доски и проваливается по самые помидоры. Долго вылезает. Нет, еще не вылез… Стоим, перешучиваемся, непрерывно двигаем лыжами – они все время приклеиваются к поверхности…
На старт... Подвозят термосы с глинтвейном – как снаряды. Мы не просим. А нам и не предлагают… Леша Безуглый (Nike) переговаривается по рации с финишем. Ха, они нас не видят. А мы – их, какая прелесть! Даже финишные оранжевые флаги скрылись в тягучем темно-сером облаке, не говоря о склоне, рельефе, препятствиях… Ждем... По-моему, становится только хуже. Но им снизу виднее – и через 10 минут дается команда: на старт.
Комплекс судимости
Первая – Даша. Она сразу траверсирует влево, говоря, что прямо вниз не поедет. Там, прямо внизу, и в самом деле неизвестно что – под мокрым некатаным снегом старые бугры. Много кустов. Круто. И – не видно… Даша выходит на основной широкий склон, делает один поворот и исчезает в мареве. Ждем. Наконец «точка» появляется на выполаживании и благополучно финиширует.
Теперь мне. Ой. Поеду что ли прямо вниз. Там есть определенная интирга… Да жопа там… Нет, если просто проехать – не сложно. Сложно красиво… Волнуюсь, как перед экзаменом – будут смотреть, оценивать, и от этой мысли все механизмы, что обычно движут на горе моими лыжами, блокирует ступор – тупенький, гаденький, леденящий брюшную полость… Все. Я не умею кататься. И поеду сейчас не вниз, а вверх – к такой-то матери… К доктору… «Участник готов?»…
На старт!.. Наташ, ты не выигрывать пришла, а статью писать, едь уже что ли – им там все равно ничего не видно… Вяло давлю прямо вниз. И кто-то в спину называет меня мужчиной. За выбранную «линию спуска» что ли? А линии-то никакой нет. Вижу только на один поворот, второй просчитать невозможно. Круто. Слева лоб с кустами (мужик бы с него точно прыгнул), справа тоже кусты и что-то мешает ехать так, как задумала. Прострел до определенности? Но получится – в никуда. Нет уж, соскребусь по-колхозному, целее буду… Но что же все-таки там, прямо внизу? Наклоняюсь вперед и… падаю через голову. В полете прихватываю отстегнувшуюся левую лыжу – чтобы за ней не подниматься…
Ну вот и все. Призовые – в сад. И можно ехать спокойно. С третьего раза удается встегнуться в крепление – склон для этого предельно неудобен: нижняя нога держится только на носке и пятке и качается, как на подвесном мосту, верхняя висит где-то на ухе, а снега на ботинке – целый сугроб. Зато теперь я вижу финиш! И с легким сердцем туда прикатываю – как попало, не испытывая никаких проблем с дальнейшим движением…
Стою. Друзей – вижу, но пока не слышу. Медленно выхожу из предстартовой комы. Понимаю, что это позор. Смотрю на «соперниц». Видно только как они подъезжают к финишу – весь верх по-прежнему намертво затянут мокрым тягучим облаком. Отчетливо едет одна Наташа Медикова из Новосибирска – спортивное прошлое не пропьешь, не спрячешь в тумане и не зароешь в мокрой целине. Очевидно: первое место – ее…
На финише тоже термосы с глинтвейном. Но стаканы забыли на старте. Знала бы, привезла. Может, меньше бы падала с таким ценным грузом… Кто-то раздобыл кружку, одну на всех… Весело. Беззаботно. Легко. С удивлением слышу свой несмолкающий хохот (нет, просто ржач!). А остальные? – тоже все время смеются и орут – значит, все в порядке, здорова… Господи, да как же хорошо! Никто не рыдает, не парится, даже когда бордеры задорно втыкаются головами в снег в трех метрах от финиша. И уже не чувствуешь, что промок до бикини, что вообще-то расстроился, как дитя, что день катанья – псу под хвост, а завтра домой. Вот так и буду тут стоять, мокнуть и смотреть все до конца. Наливай!..
Позитив
Мужчины-бордеры – это сплошная поло-метео-снарядо-дискриминация! Потому что облако ушло. И все видно. Нет, вы даже не понимаете: совсем – все! Старт. А значит – не просто путь, но и каждый бугорок, каждый комочек. Говорю судьям: «Пустите девчонок второй попыткой вне зачета – просто для красоты, пусть народ посмотрит, что мы хоть кататься умеем!». Судьи мотают мерзлыми головами: «Девочки-лыжницы и так проехали сильно не хуже мальчиков-бордеров». И на том спасибо…
Лыжники, ага. И снова на склоне облако… Все равно здорово идут, отважно ломятся напрямую через кусты и прыгают, прыгают. Но, к сожалению, самые лихие в конце концов падают, чем безнадежно смазывают свои угарные проезды. Кто-то теряет лыжу в пяти метрах от финиша и, зажав ее под мышкой, приезжает на одной. Жаль. Но восторги публики сразу поднимают герою настроение – к лешему баллы, главное – слава…
Андрей Маков из Новосибирска идет в лоб и очень красиво прыгает. Артист! Так бы до конца! Но – увы – уборка прерывает его эмоциональное соло. Что ж, на то мы и любители, чтобы порой ошибаться – красиво и обнадеживающе…
Поистине вопль отчаяния проносится над горой, когда Алексей Карпенцев, просто «на раз» пролетев большую часть дистанции, теряет лыжу. Она сама покидает его – на хороших ходах отстегивается и плавно уходит в сторону... Или на сторону?.. Мы все видели, как она уходила, стерва! Наверное, так уходят любящие жены… Но проезд – был. Его никак нельзя назвать любительским – по прямой, как вода, стремительно и технично. Спрашиваю на финише: «На сколько же у тебя крепы стоят?» – «На одиннадцать»…
Антон явно опечален: он чувствует, что прошел хуже, чем мог. Но это же обычное дело на соревнованиях. Все равно в глазах – вселенская грусть. Пытаюсь успокоить, пританцовывая в стиле рэп: Не парься, Тоха! // Не все так плохо! // Нормально ты прошел, нормально… // Наливай…
Пьющая на горе – еще хуже, чем «бегущая по волнам»…
Веселые старты закончились. Дождь. И тут в наши редакционные головы, насыщенные глинтвейном, приходит идея: а не устроить ли фотосессию? М-да-а… Погода – ну как раз для съемок П.П (честнее было бы сниматься ночью в болоте)… Может, в лесу? Но только не сегодня: зацементирует, так и останемся стоять до весны монументом русскому фрирайду. Роль фотографа исполняет Николай Валаев, автор хорошей статьи о самолетах («Полет», в №3 ) – с таким «летательным» человеком нужно всерьез поправить навигацию и включить автопилот – дабы не ударить… «Проверяем приборы» и заруливаем под опоры…
Навигация – пела…
Приборы – потели…
А склон кидался в лицо бугром – как подорванный…
Снимки получились смешные, хотя – понятно – все нерезкие. Что лишний раз доказывает, как нам было хорошо. Костя Яблоков потом сказал: «Видел я с кресла вашу фотосессию! На ногах не стояли оба».
И Яблокову негде упасть…
Бар «Респект-Москва»: награждение. Мы, конечно, вязнем машиной в снегу и опаздываем: уже заканчивается награждение мужчин-лыжников. И на сцену приглашают Антона! Ему присудили второе место (оно же и третье – призеры набрали равное количество очков после «золота»). Вот счастье-то! А я говорила... Пьяный пока только от счастья Тоха страстно целуется с женой… Его «брат по очкам» Алексей Логинов уже получил свою медаль... «Золото» в лыжах завоевал Виктор Корнеев. Но на этом призы не кончаются. Алексею Карпенцеву дарят отвертку – специальный приз «за ювелирную настройку креплений». А Андрею Макову – приз за артистизм – это шляпа, которую призер-артист тотчас использует по назначению: переворачивает и предлагает подать в нее, кто сколько сможет – на хели-ски на Камчатке… Среди девушек «золото» взяла, как и предсказывалось, Медикова Наташа. Ура. А теперь – как говорил с броневика Ильич, оттягивая подтяжки…
Вечерина развивается стремительно. Со столов исчезает еда, ее место быстро занимают танцующие. И почему юноши так быстро стягивают майки – гораздо раньше, чем девушки? Самые молодые и прыткие пытаются завести себя и всех остальных еще быстрее, чем оно происходит по законам природы. От этого в начале немного суетно, а потом – все равно. Вернее, хорошо. Вернее, очень хорошо! Где там свободный стол?..
Место на столе обнаруживается рядом с Вероникой Сорокиной – наша героиня сегодня особенно хороша (что значит, в горы приехала!) – красное декольте, счастье во взоре. С ней танцует Валера Лагунов в своей имиджевой ковбойской шляпе… Кто-то по-домашнему щиплет за бочок – собираюсь решительно «отправить курить», но это Костя – свой, как хорошо, отбираю у него бутылку с колой… Из ритмично пульсирующего мрака на нашего директора Лену Болтенко надвигается крупная и очень конкретная тень. Это Алексей Горшенин, он в прямом смысле берет ее в оборот и начинает… Лена, только не сопротивляйся, береги спину... И – смотри за дочерью Глашей – ее сейчас до смерти затанцует кудрявый победитель!.. Из-под потолка на наши головы летят брызги чего-то сладкого с газами – и теперь мы, как те ананасы в шампанском… Илья Колеснов, распахивая синие юниорские глаза, делает вид, что потрясен и обеспокоен поведением прессы… Пузырящийся пол прыгает под ногами… Вдруг прямо на слипшееся в плотном напольном дансе «групповое большинство» падает Костя Яблоков. Сверху. Плашмя. Кажется, его запустил с ближайшего стола Андрей Каменев – бейсджамперы разминаются? И теперь наш главный редактор Саша Валаева пытается поставить на место свою шею, а угарный француз, завоевавший почетное место рядом с ней, правит голову. Потирая ушибленную руку, повторяю, как заклинание: «И Яблокову негде упасть!». Вот она, мера зачетности сегодняшней вечерины, которая, безусловно, удалась. Об этом говорит и блаженный взгляд Виталия Ильиных, устремленный на самый пульсирующий стол…
А вот теперь – П.П.
– Нереально! Это было нереально! На столе напротив… – говорит он уже утром в заснеженной очереди…
Когда вчера разъезжались из «Респекта», в долине шел не дождь, а снег – настоящий, сухими хлопьями. Наконец-то! П.П – для нас! Тот самый – это он!!! И гора окончательно сходит с ума. Только вот гора ли?..
…Мы с первым креслом встречаемся у канатки. Виталий зовет «Ски-стайл» катнуть со своей группой. Начинаю метаться, потому что в хвосте очереди застряли заранее договоренные друзья, Веч, ТБ и питерцы, а вперед их не пускают до маразма бдительные канатчики. Хотя мои братья по райдингу и твердят, как молитву, свое неизменное «no friends in powder», бросать их не хочется. И группа Ильиных уезжает без меня. Очень скоро я пожалею об этом.
«Четверка» крутится – я ни разу в жизни не спускалась с самого верха! Но ограничений сегодня больше: не просто только с бипером, но еще и с гидом. А гиды кто? – Виталий Ильиных и Николай Веселовский – провалиться мне на месте. Они катают по «четверке» иностранных подданных и тех, кого сами желают видеть рядом. Меня вот желали. Однократно. Или Веронику Сорокину. Она появляется на горе позже – с кресла мы видим, как наша «обложка» по пояс в снегу деловито копает снег лавинной лопатой.
– Вероника! Кого ищешь?
– Обручальное кольцо!
Многие верят. Нам Вероничка отвечает правду: «Да вот Ильиных позвал кататься, а у меня бипера сегодня нет, он одолжил мне свой – и бросил его с кресла, уже полчаса ищу...». Снега по грудь… «Если включен, мы сейчас приедем и найдем!»… Но легко сказать. Видимости нет, звуки тонут в молоке, и мы проскакиваем нужное место, так и не найдя под бугром Вероники. Решили – сама нашла и уехала. Но нет – вон она, только подъезжает к очереди. Привет и поздравления с победой на первом этапе кубка России. Покатаемся?..
Верх все закрыт. Рыщем по лесу. Ищем еще не раскатанные куски. И запарываемся в частый низкий кустарник, хватающий за ноги. Эйфория до добра не доводит: кто-то уже успел наскочить верхом на толстое дерево с рогами на конце, растущее под «тем самым углом», и сидит на нем, свесив лыжки. Кто-то – приложить попу к камушку, под снегом переходящему в стенку (снова свесив лыжки). Кто-то обнимается с кустом, кто-то словил лыжей дупло – как в известном анекдоте про пчел J. «Люди с трассы» говорят, что лесные райдеры – сплошь древофилы (и древофилицы?). Но ведь там, в лесу, еще так много девственного П.П, который все девственнее и девственнее!
Правда, вылезать с каждым падением все труднее. Еле откопалась. Встала. Выплюнула снег. Разлепила глаза. Вижу – сидит Вероника. Сидит, как будто решила освежить макияж – сняв шлем, разложив на снегу вещи из рюкзака, снова доставая лопату… «Ты как?» –«Нормально, сейчас выберусь». Безответственно сваливаюсь вниз. И тут она понимает: не вылезти. Кричит ближнему – Виталику Инге-Вечтомову… Снега по грудь… И долго идет наверх Виталик… И долго мы мокнем у «тройки» и сочиняем романтические истории о том, чем все это время можно заниматься в лесу…
Снедаемая чувством вины, лопаю блинчики с уличным кофе. Огромные мохнатые снежинки, как бабочки, садятся на остывший блин, на деревянную шоколадку, на рыжую морковку, на край кофейной кружки. Мгновенье – и, окутанные бодрящим паром, они скатываются в мой кофе, переставая быть частью П.П…
Снова наверх. Команда древофилов постоянно растет. К нам присоединяется Денис Пчелин – через неделю он сильно травмируется в полуфинале Кубка России, но сейчас Дэн весел и полон сил. Они с Виталиком прыгают… и прыгают… и прыгают… Саша ТБ предлагает сделать хотя бы несколько снимков – на него смотрят так, будто он намеревается прервать сакральный акт или готовую выстрелить близость…
У Веронички звонит телефон: зовут на «четверку». Отвечает, что не бросит своих спасителей – деликатно опуская, что сначала мы пообещали ей найти бипер и продинамили, потом затащили в бурелом, потом зарыли, потом уехали, а уж потом спасли… К сожалению, нас всех в группу взять гиды не могут – только Веронику. Остальным – как бы ждать. Стараюсь не воспринимать отказ как посыл журнала к лешему. Объективно: для массового бесконтрольного разъездяйства там слишком много снега…
Отпускаем Веронику с миром – no friends in powder – и отправляемся месить третью очередь. Находим просто волшебные места и… до-о-олго выбираемся по ручью – вперед и вверх. Идем на просвет: тра-а-асса-а! По ней спокойно едут люди – мираж… Облепленные снегом, нетвердой поступью пересекаем ратрачную твердь и на выдохе падаем в следующий лесок…
Стоп. Ведь сегодня я должна лететь домой. А для этого – уйти с горы где-то в половине первого… Расстаться с П.П… То есть наконец-то влюбиться – безнадежно и навсегда – и уйти после первого поцелуя?.. Нет. Я не смогу. Хотя бы этот день – до конца… Вечером редакция обреченно улетела: «Ну ты и завтра, коли так…»
И вот еще день! Но сначала: сдача жилья, какие-то потерянные карточки и утраченные вешалки, сборы, привоз вещей на гору (чтобы некуда было отступать), насмерть заваленные дороги и дефицит проходимых машин (спасибо бордерам из Краснодара на «Ниве»). А еще – срочная продажа второй пары лыж за бесценок прямо у канатки и распихивание вещей под прилавки магазина (магазину тоже спасибо за хранение шмотья бомжей-журналистов)… П.П… Сегодня он таков, что закрыли даже «тройку». Но и «двойка» чудо как хороша.
На склоне появились бравые райдеры, приехавшие на Кубок России. И гора ожила! Гора безумствует. Гора жжет. Гора прыгает. Гора вопит и рукоплещет. И как же здорово куролеситься в этом горячем клубке, в который – кажется – безнадежно влюблена сама жизнь …
А где же сейчас наши гиды? Виталий Ильиных и Николай Веселовский таскают своих клиентов по лесу. На хвост, на хвост, раз однажды звали. Группа большая. В буреломе все сыплются скопом – «Коля, а вы хоть иногда их считаете?» J Но здесь своя методика: условный свист – и клиенты, ломая ветки и царапая лица, ссыпаются к ногам своего гида – как цыплята. Мы с Вероникой всякий раз сразу ныряем за гидской оранжевой круткой, в опасениях быть раздавленными его «питомцами». Это очень добрый и веселый спуск. Но ждать всю группу уже не хочется…
Дальнейшее меню: падения с кресла, зацепившись носками лыж, уборка в ручей, журчащий под задницей убравшегося, оцарапанные и окровавленные лица, объятья, братания, тисканья и ржач в очередях… И вот я пытаюсь уехать. Переодевшись в сухое, бегаю по Мюнху, мешаю выпивать степенной питерской диаспоре (очень скоро их славная Катейка задаст жару на втором этапе), запихиваю в чехол мокрый комбез, пытаюсь напоследок наговориться, накокетничаться, наслушаться приятностей, которые летят роем с разных столов, и делаю просто нечеловеческие усилия, чтобы прекратить этот нарастающий и захлестывающий кайф. Меня молча преследует Веч с двумя рюмками водки.
Ну, кажется, все упаковано, всем сказано «пока». И тут – а где мой бипер?! Он выключен и снят с тела, и… последний раз осознанно помнится только в уборной – где переодевалась. А там он точно долго не пролежит... Очередь в сортир. На двери в сотый раз забавляющая надпись «В кошках и лыжах на унитаз не лазить»… Надо найти того, кто шел после меня (а это персона известная, З.З.): «Простите, а вы там за мной бипера не находили?» – «??!!..Мммм…Я мог не заметить, в другую сторону смотрел…» – Инге-Веч: «О, наши девушки и в туалет с биперами ходят!.. Щас найдем, на, выпей-ка лучше водки». Правильно. Надо. Чтобы найти. Водка помогает. Бипер тотчас находится в лыжном чехле под мокрой курткой – уже на улице. Ура-а!.. Почти кидает на новый виток…
– Наташ, водитель ждет, твои вещи уже унесли…
Грани реальности
Прыгаю в УАЗик. Водитель Аврам, родственник хозяйки, успокаивает: «Если не улетишь, обратно привезу «за так», потому что из Сочи в Поляну есть заказ на восемь вечера…» Всю дорогу тащимся под «Черные глаза», «Выпьем за наш Кавказ» и «Симпатичную по себе»… Аврам ждет в машине. Вваливаюсь в пустой темный аэропорт: «Где у вас тут самолеты на Москву?». Смотрят, как на сумасшедшую: «Все улетели». Собираюсь уходить. «Девушка! Если вам в Москву надо, возьмите хоть на завтра билет! Один остался!»… Беру – последний… «Ну, Аврам, теперь я с билетом – можно зависать более определенно!» Аврам смеется и предлагает навестить в Адлере своего друга Мелика – все равно ждать до восьми…
С горы, на которой стоит дом Мелика, видно совершенно летнее море, знакомый парк с аттракционами и дельфинарий… Тупой удар в поддых – я вспоминаю про детей. Они ведь сегодня меня ждут! Звоню… Эти звуки дома… Малышня плачет… Мир падает навзничь… Затылком...
Ну вот и все. П.П остался в далеком и нереальном прошлом. Так же как и друг Авраама Мелик, являющий собой сейчас самое что ни на есть настоящее – с его большим новым домом, летом наверняка увитым виноградом или плющом по самую крышу, как и сам Мелик по уши увит южной кустистой растительностью… С его чаем, вальяжным южным нездоровьем, разговорами о ремонте и количестве комнат под сдачу на лето… С его шустрой и приветливой светловолосой подругой из Липецка – она кормит меня бананами и называет хворающего хозяина Бармалеем… Все эти милые люди и вся эта летняя жизнь никак не могут быть моим настоящим – даже если прямо сейчас я наливаю Авраму с Меликом чай, и, размешивая сахар, обжигаюсь горячей чайной ложкой… Ни виды города Сочи, по которому мы колесим в поисках нужной улицы, ни сладкая конфета, которой угощает меня Аврам, ни аптека, где я покупаю капли от забитого носа и наконец-то начинаю дышать, не могут быть моим настоящим. Я зависла! Зависла между двумя реальностями – еще пульсирующим в крови П.П и молочно-карамельными поцелуями детей, которые теперь случатся только завтра. И поэтому все, что происходит сейчас, в эту самую минуту, вся эта сочная маслом писаная картина с треском рвется надвое – рвется всем холстом – рвется детскими голосами в трубке…
Мы встретили, кого надо, и снова едем наверх. Дремлю на заднем сиденье, привалившись к рюкзаку, подпирающему чехол с лыжами. Очень скоро возвращаются сугробы вдоль обочин, дома, засыпанные по самые крыши, деревья, похожие на большие белые шары. Только теперь это уже не П.П. Это просто снег…
Ребята дома, ждут, курят на балконе сигары и имитируют Плач Ярославны. Как же все-таки здорово, когда ты можешь в любое время суток набрать номер и сказать со смехом: «А у меня самолеты кончились…». И тебе не просто найдется место, тебя не просто накормят и напоят коньяком. Тебе будут еще и рады. И тонко не заметят, что эта белая сыпучая субстанция, где-то уже оборвавшая провода, – для них все тот же П.П, а для меня уже – нет…
Завтра снова вместе едем на гору. Но лыжи мои в чехле, и как только Аврам всех выгрузит, мы двинем в Адлер к регистрации… Из соседнего микроавтобуса, грохоча ботинками, вываливаются братья по разуму – те, с кем я вчера прощалась раз десять, начинают истерически хохотать, показывая на меня пальцем. На миг снег становится снова тем, чем был вчера – будто сильно качнуло на качелях, будто корабль, жалобно скрипнув снастями, уже бросил палубу в небо, но… неожиданно для самого себя и оцепеневших матросов вернулся в точку равновесия. И зависающая над бахромой капюшона огромная мохнатая снежинка больше не целует жареным петухом. Она гламурна, как и весь наступающий день. Коснувшись ресниц, снежное перышко слетает на щеку и… не поворачивает время вспять, а холодит кожу и загоняет в теплую машину.
PS.
С кем же в самолете пьется коньяк?
С новосибирцами! С ними познакомились перед стартом. Андрей Маков (Гирвас) поет дифирамбы не только моему райдингу, но и нашему журналу – мурлычу от удовольствия.
За что же в самолете пьется коньяк?
За хорошую каталку. За позитивное знакомство на Nike-контесте. За сильных райдеров из Новосибирска. За наше общее любительство. За все новые и новые горы. И – конечно – за Паудера Полянского.
