Огонь, вода и снежные горы

Интервью с Денисом Пчелиным

Виталий Инге-Вечтомов

Наталия Русакова

С Денисом Пчелиным я познакомился несколько лет назад на вершине горы Айкуайвентчорр в Кировске. Я тогда еще не знал, что это Дэн. Вид у парня был, прямо скажем, совсем не фрирайдовый. Лыжи какие-то узкие, комбез с псевдо-спортивными полосками а-ля восьмидесятые. Еще Ингемар Стенмарк, помнится, в таком катался. А наша команда была экипирована весьма внушительно. У всех шлемы-лопаты-биперы-рации. На ногах fat-ski. Мы пришли прыгать со снежного надува и сниматься на видео.

Пока мы искали удачный ракурс для съемки, «олдскульный» парень выбрал место, где надув был просто огромным, разогнался со всей дури «коньком» по плоской вершине Айки, засадил с карниза и ушел вниз по прямой, превратившись в точку…

На следующий год мы встретились с Дэном уже в Домбае на первом этапе Кубка России по фрирайду. Стали кататься вместе.

С Дэном в горах не соскучишься. У него постоянно возникают опасные мысли о том, где бы «поинтересней» скатиться или прыгнуть. Он все время мечтательно оглядывает окрестные скалы в поисках приключений. Найдя, достойный, по его мнению, дроп, Дэн делится с окружающими впечатлениями от просмотра очередного фрирайдерского боевика от Matchstick Production, в котором, к примеру, Моррисон с Крайтлером прыгали с очень похожей скалы. Дэн считает, что мы непременно должны последовать их примеру. Разумные аргументы о том, что, во-первых, мы не Моррисон с Крайтлером, во-вторых, здесь не Аляска с ее знаменитой легкой многометровой «пудрой», а Северный цирк Чегета, покрытый коркой наста, и, наконец, о том, что в фильме мог быть просто использован монтаж, Дэном игнорируются. У нас получится не хуже, чем у парней, он уверен. Этот человек просто не дает вам расслабиться и покататься в свое удовольствие!

В сезоне – 2005/2006 Дэн уверенно вошел в десятку на Кубке России и стал прорайдером фирмы Voelkl. К сожалению, во время полуфинала в Красной Поляне его увезли со склона в акье с порванным ахилловым сухожилием. Это не позволило рассчитывать на призы.

Сейчас Дэн полностью восстановился и находится в отличной форме. Его стиль катания я бы охарактеризовал как «силовой фрирайд»: очень скоростной, уверенный, с высокими прыжками, бэк - и фронт-флипами. Этой зимой он намерен «разорвать всех»!

Надо сказать, что интересы Дэна не ограничиваются фрирайдом. Кроме горных лыж, Денис является двукратным чемпионом Нижнего Новгорода по вэйкборду и гоняет на спортивном мотоцикле. Да и род занятий у него тоже достаточно экстремальный. Дэн – боец пожарной команды.

И вот, мы в деревне с неожиданным названием Культура под Нижним Новгородом, в гостях у Дэна. Денис живет в огромном доме, который он построил своими руками. Мы сидим в бане, разумеется, также срубленной Дэном, и гостеприимный хозяин неспешно и с очаровательным нижегородским прононсом рассказывает о своей переполненной приключениями жизни. В бане нам удалось на время укрыться от мощной волны злобного Heavy Metall, летящего из динамиков, которые выставлены прямо в огород. Громкость такая, что, кажется, у соседей на парничках вот-вот полопаются стекла. Старые Херцы приехали!

Вид у Дэна цветущий, прямо ангельский, что не увязывается с его рискованными увлечениями. Он напоминает молодого Есенина, еще не успевшего вкусить алкогольного изобилия. Тихий и скромный. Но, в тихом омуте… Впрочем, судите сами!

Старые Херцы: Ну рассказывай, Дэн, как ты докатился до такой жизни, чем ты живешь и что хочешь явить миру?

Денис: Все началось вот с брата Виталия, в далеком Кировске-городе…

С.Х.: Да не-ет…

Д.: …когда я прыгнул с козырька, а ты подъехал, приободрил. Сказал, что, вроде, мне пора и в свет выходить… А было так: приехал я в Кировск впервые года три назад…

С.Х.: Мы стояли на козырьке…

Д.: Да, и я поднимаюсь на козырек, а там суровые такие стоят чуваки, для меня они казались просто небожителями – мне бы прям чуть ли не молиться на них… А они там че-т делают – не понятно, че… Сначала думаю надо как-то завязывать разговор – а потом передумал: ну кто они, а кто я – ... эх… Решил, прыгну тихонечко, уеду и не буду их беспокоить. Пусть себе причащаются…

С.Х.: Тихонечко прыгну, хм...

Д.: Ну, прыгнул с козыречка и ушел напрямую вниз с этой вот херни…Я тогда открыл для себя такие вещи, что можно разгоняться, так, что потом ветер в корпус тебя начинает тормозить. И мне это так понравилось! Прям едешь, а потом открываешься, и тебя тормозит об воздух … ух… И с тех пор напрямую оттуда гоняю.

С.Х.: Да, это самое классное, конечно.

Д.: Так вот. Прыгаю с козырька, вниз спускаюсь, расстегиваюсь, тут подъезжает этот суровый брутальный мужчина (Rusalko), че-то мне такое сказал, дословно не помню… Но я понял, что че-т сделал нормальное, по-ихнему, в общем. Думаю надо это, как-то к этим небожителям держаться поближе.

С.Х.: Это был твой первый раз в горах?

Д.: Еще в тот же год я был на Чегете, перед Кировском, но на «классике», на каком-то говне. А так-то катался с семи лет, здесь вот (в Нижнем Новгороде).

С.Х.: А потом мы в Домбае встретились. Думаю, где-то я его видел…

Д.: Я приехал первый раз на чемпионат России по фрирайду. Два года назад. Тогда таких херцев там было сто человек. И я чувствовал себя, как ушлепок какой-то. Но в квалификацию заявился. Вот так я и пришел в эту вот… группировку. Секту.

С.Х.: Скажи, а что вообще привело тебя в горы?

Д.: Понял, что для катания леса и местных склонов просто уже мало. Везде попрыгал, везде проехал, мало! А люди – старики из 60-х, кто ездил, рассказывали: о-о, есть вот такие горы, знаменитый Чегет… Я послушал, подзаработал да и поехал. Первый раз вообще – информации ноль, взял билет в один конец, сел в поезд до Минвод.

С.Х.: Один, без компании?.

Д.: Да, помню, в Интернете только посмотрел, как добраться до поселка. Жил в гостинице «Горянка» у поворота, у бабушки Балужан на втором этаже, без отопления, без горячей воды – снял самую дешевую комнату.

С.Х.: Как мОнах…

Д.: Катался. А мимо ходили недосягаемые для меня личности, все с рюкзаками и широкими лыжами, поднимались на чегетскую «Балду». Я за ними и не рвался, думал, это - вообще, смертники. Сам только по «Доллару» катался. На классических лыжах в обтекаемом комбинезончике.

С.Х.: Кто поставил тебя на лыжи? Родители?

Д.: Отец немного катался, купил мне в Москве какие-то длинные лыжи, отпилил и поставил крепления. Я попробовал, понравилось. После уроков всю зиму катались – реку переходили, пешком поднимались и катались. Мне было 7-8 лет. Хорошо, дом был рядом с горой. Второй от реки.

С.Х.: А ответь на такой банальный вопрос – у тебя есть любимое место для катания на лыжах? Ну, первое, что вспоминается, «навскидку»?

Д.: Знаете ли, оно же и последнее – Чегет. Хотя, меня в прошлом году вштырила и Красная Поляна тоже. Причем прям вот так!.. Тем более с этого года я начал крутить всякие сальто, а это, практически, только в Поляне можно делать.

С.Х.: Да, На Чегете жестковато бывает.

Д.: А в Поляне – пожалуйста, вылетай со скалы и делай че хошь. В этом году и в январе в Поляне был мягкий снег, и в феврале. Если бы только не цены…

С.Х.: Давай поговорим о том, чем ты сейчас занимаешься, помимо лыж. И в Спортмастере работаешь, и пожары тушишь?

Д.: Да. Но тушил я еще раньше. И сейчас тоже продолжаю этим заниматься.

С.Х.: Ну а для чего ты тушишь? Тебе это интересно с точки зрения материальной или другое?..

Д.: Во-первых, пожарная охрана дает график замечательный – сутки через трое – сутки потушил, и делаешь, что хочешь.

С.Х.: Но тебе это интересно в человеческом плане? Люди считают, что пожарный – романтическая профессия.

Д.: Сначала было очень интересно. Когда ехал на пожар, меня вообще вштыривало, все сидят, а я всех расталкиваю, один везде лазаю, кричу: «Дайте мне ствол!». Насмотрелся фильмов, про то, как пожарники спасают людей…

Правда, это только в фильмах спасают. На самом деле, когда мы приезжаем на пожар, там уже все мертвые. От дыма. Человек гибнет не от огня, а от дыма. Он либо сам покидает место пожара, либо гибнет. Бежать в огонь кого-то спасать бессмысленно. Если мы видим, что горит здание – значит, там точно все мертвые, если кто-то и был.

Обычно пожар начинается с тления. Вот кто-то уронил сигарету на матрас и уснул, матрас тлеет, дым идет - во сне два глотка сделал, и все, прямо не приходя в сознание… Все эти разговоры про «сгорели заживо» - все фигня. Так не бывает. Двух-трех вдохов угарного газа достаточно. Самая легкая смерть. Потому не стоит из этого делать трагедии. Раз – и все.

С.Х.: Понятно…

Д.: Да, что еще нравится в пожарке, – зимой без проблем дают отпуска. Все хотят отдыхать летом. А январь-февраль за мной забиты постоянно. Отпуска длинные. Прибавляют к отпуску еще три дня, если далеко едешь. И оплачивают дорогу.

С.Х.: О-о-о-о!

Д.: Я даже подходил специально, спрашивал: если я на Камчатку поеду на поезде или полечу на самолете, оплатите? – да, говорят, оплатим. Раз в год оплачивают дорогу к месту отпуска.

И еще важно, что в пожарке – все лечение, все травмы, все страховки оплачиваются! Я как-то ногу порвал… Или ребра сломал, не помню, так заплатили 200 тыщ! У нас своя поликлиника, все бесплатно, все лечат, все шьют.

С.Х.: А как же порванный на соревнованиях в Красной Поляне «ахилл» тебе не оплатили?

Д.: С ахилом что-то не вышло с пожаркой. Я тогда был на липовом больничном. Купил больничный и упорол в горы. И там порвал связку. Я должен был здесь лечиться, находясь на больничном, а я уехал.

С.Х.: У тебя здесь вообще классно. Такой образ жизни ведешь правильный. Ты живешь в своем доме, за городом…

Д.: Так живут простые нижегородские пожарные!..

С.Х.: Ты рассказывал, что соседи беспокоились, из-за того, что ты живешь рядом...

Д.: Конечно! Вечно приезжают какие-т гости на джипах, и номера все – Москва, Питер, думают, здесь бандюга какой-то, скрывается.

С.Х.: А как ты, в принципе пришел к такому образу жизни? Ты с самого начала хотел так жить, когда еще серьезно не катался, думал об этом? Может, ты хотел что-нибудь великое создать или заработать кучу денег?

Д.: Изначально планы были построить дом. Как из армии пришел, пошел в Пожарку, чтобы был свободный график, чтобы давал возможность строить свой дом. Я продал квартиру и купил землю. Родители в деревню уехали.

С.Х.: Сам строил?

Д.: Да. Здесь был просто участок земли. Я и проект делал сам, учась в институте на последнем курсе. Это была моя дипломная работа, я сам выбрал тему, сам все нарисовал, на эскизах и чертежах стояла моя фамилия, с этим ходил по всем инстанциям. Был почти красный диплом. По образованию я инженер-механик, окончил Сельско-хозяйственный институт. По идее, я должен был быкам тут хвосты накручивать… Вернее, должен был где-то в колхозе бухать и до-разворовывать остатки народного добра. Да, изначально я хотел жить за городом, выращивать коров, кроликов… Ну, и коноплю тоже пытался, но не выросла.

С.Х.: Тут не растет, погода плохая…

Д.: На чердаке вешал лампу дневного света и сажал. Вырастала маленькая, и вялая какая-то. Так что агроном-зоотехник из меня не получился. А дом построил – и вот строю до сих пор.

С.Х.: А ты, вроде, и повоевать успел, по-настоящему?

Д.: В конце института нас призывали в армию на год. И я уже с высшим образованием призвался в ноябре, дослуживаю год, остается 2 месяца до дембеля. И тут нас всех – весь полк направили на полевые учения. Месяц живем в палатках, затем вдруг выстраивают на поле в две шеренги и говорят: «Вы сейчас отъезжаете в доблестную Респулику Чечня для проведения военных действий, кто не желает, выйти из строя.» Представьте себе – огромное поле, генералы перед тобой стоят, мы в две шеренги целый полк – и выйти из строя. Это реально? И вроде месяц до дома, и тут едешь неизвестно куда. Но, никто не вышел, все поехали. Нас за ночь погрузили в эшелон и повезли.

С.Х.: А можно ведь было всего лишь выйти из строя?

Д.: Да за год нас так накачали патриотизмом! Мозги засрали. И, вроде, понимаешь, что на хрен тебе это надо, но выйти – никто не вышел, так накачали. Все поехали. Тогда окружали Грозный, взяли в кольцо с четырех сторон, и постепенно это кольцо сжималось. У нас западная группировка была.

Сейчас ведь войны не ведутся батально. День куришь, окопался, завтра на 50 км вперед, едешь на броне мимо леса, ждешь все время снайперов, все время в напряжении. Война своеобразная. Ночью шорох услышишь – туда и стреляй, так сказали. Оттуда по тебе тоже - т-д-т-д-т-д – а кто там, хер его знает…

И однажды, как всегда, окопались, и нас вдруг бросили на произвол судьбы. Неделю никаких изменений, ни еды, ни воды. А жрать хочется. Сначала арбузами и дынями питались, но через неделю так начали с них дристать, что невозможно. Организм как сопло все это начал выпуливать в ближайший куст. А мы, вроде, при оружии…

Потом какой-то прапор, напившись, застрелил бычка и сварил из него на всех похлебку. Все нажрались, понравилось. Второго бычка он живьем привязал к БТРу, во время очередного марш-броска, мы думали довести его живьем – добежит за машиной. Привезли уже мертвого, всего в синяках, мясо жесткое, все синее. Он, видимо, вначале бежал, потом упал, и его излупило по всем обочинам…

Потом мы начали сами еду искать. Стреляли каких-то индюшек, ведь там вся живность бегала беспризорная. Местные жители ушли, скотину оставили. Это, конечно, мародерство называется, но раз такая ситуация, никого нет, хозяев нет, а нам жрать хочется… Ну и начали стрелять все, что пробегало мимо. Я корову научился разделывать за 20 минут. Уже знали, куда стрелять. А как-то пошли парни, слышат, шорох в кустах – они туда очередь дали, а там корова. Упала, но дышит. Так пока живая, принесли котелок, подоили. Так молока хотелось. Блины приготовили. Понимаю, что жуть, кощунство, но с голодухи…

А потом осмелели, полазили по погребам, сперли целый улей вместе с пчелами и возили его с собой. Мы не знали, как мед доставать, и поэтому выволокли целый улей, пчелы померзли, мы их вытряхнули, растопили мед на сковородке. Была еще мука, сахар – все возили с собой.

С.Х.: В палатках жили?

Д.: Нет, землянки делали. Копали, клали балки, делали крышу. А внутри обивали коврами – местными, персидскими. Стены, полы.

С.Х.: Ковры потом тоже с собой возили?

Д.: Когда как… Словом, мародерничали.

С.Х.: Страшно было?

Д.: Поначалу шугался. Ночью сидишь в напряжении. Тебе мерещатся сплошные снайперы. А потом забили на все. Костры жгли, жарили мясо из всех пробегавших. Представь, в Чечне – ночь, костер горит, автоматы валяются, мы мясо жарим… Организм просто не мог так долго бояться, он расслабился, на все забил. Засыпали сидя, стоя, где угодно. И с тех пор меня вывести из равновесия просто невозможно. Вернулся спокойный, просто как слон.

С.Х.: А есть ли связь между твоим увлечением фрирайдом и тем, что ты воевал? Может быть, теперь, в мирной жизни тебе просто не хватает адреналина?

Д.: Да нет. Фрирайд – это совсем другое. Это состояние духа, и я был готов к этому еще с детства, когда гонял здесь по обрывам и на ледянках, и на обрезках. Я искал этого. Просто один виток завершился – перешел на новый уровень, начался фрирайд. Взрослые игрушки.

С.Х.: Дэн, а что бы ты хотел, чтобы мы про тебя написали? Воин-интернационалист…

Д.: Доивший недострелянную корову… Да нет, я на самом деле ветеран войны, у меня есть удостоверение, льготы всякие, серьезно. Все закончилось хорошо.

С.Х.: А в будущем что собираешься делать?

Д.: Конечно продолжать заниматься фрирайдом и забить на работу. И менять ничего не планирую. Только достроить этот дом хотелось бы. И все

С.Х.: Кататься в следующем году собираешься много?

Д.: Да. Спонсорам звонил, они обещают поддерживать – обувают, одевают, снарягу новую дают на тесты. Будут тесты Volkl, я туда уже заранее приглашен. Почему я держусь за работу в «Спортмастере» – они лояльно относятся к моим увлечениям и отлучкам. У меня в Спортмастере директор просто шикарный. Он сразу фотку к стене приколол, где я на вершине Чегета – типа у нас все работает, все развивается. И сказал: куда надо на соревнования – будешь выезжать, без вопросов.

С.Х.: У тебя есть понимание того, как надо кататься? Стиль, к которому ты стремишься? Чтобы было красиво с твоей точки зрения?

Д.: Меня вштыривает ехать почти без поворотов. Спуски напрямую. Раньше, когда я катался в Нижнем, очень мельчил. Здесь горки маленькие, надо чаще поворачивать, формируется олдскульная техника. А в горах чего мельчить! Взял в этом году лыжи жесткие и длинные чтобы испытать себя и погонять напрямую. Для меня как надо кататься – это мочилово напрямую или в две-три дуги.

С.Х.: А расскажи, есть ли у тебя идеал? Кто тебя инспирировал во фрирайде? Есть ли человек, с которого ты пишешь?

Д.: Я вообще-то с трудом понимаю это твое слово – экс… инс… пирировать, как бы под ним ниче не крылось такое… А то подпишешься – он – де – меня инспирировал, а что это значит?

С.Х.: Ну, хватит, я серьезно…

Д.: Во фрирайде столько людей, и все по-разному катаются, столько стилей! Мне нравится, как катается ZIC. Он мне близок. И по возрасту, и по стилю катания. Мэд нравится тем, что работает над собой. Для него фрирайд - это не раздолбайство, у него есть цель – он в жизни выбрал фрирайд и точит стиль. Он же начинал вообще с нуля. А через два года стал реально мочить!

С.Х.: А из мировых звезд?

Д.: Да мне ни с кем не приходилось сталкиваться. Если по фильмам, то Моррисон.

С.Х.: Ну что с кумирами-наставниками? Дэн - такой человек, что ему это не нужно. Да, в общем-то, это понятно, человек, который собирается уехать из города и выращивать кроликов в деревне, в любом случае является индивидуалистом.

Д.: Да, кстати, сноубордер Юрка Невский вообще офигенный, просто чел! И на мотосе тоже гоняет. Мне вообще нравится народ, который мочит!

Но, у меня нет никакой маниакальной идеи, ни во что я не уперся, ни к каким кумирам не стремлюсь. Просто живу. Просто катаюсь. Мэд ломится, пробивает дорогу лбом, ездит на все контесты, ищет спонсоров. У меня этого нет. Я катаюсь просто ради удовольствия, общения с народом.

С.Х.: А если, не дай бог, сильно уберешься – что будешь делать?

Д.: Лечиться и дальше кататься. Не дай бог сильно! На тренерскую работу перейду, буду растить молодое поколение.

С.Х.: А что круче – зимние твои занятия или летние?

Д.: Летом что – только вейкборд и все. Зима главнее. Зиму жду. Зимой энергия прет, работаю без выходных, чтобы на неделю вырваться.

С.Х.: Есть люди, которые пашут на работе, раз-два в году ходят в отпуск и живут скромно, и денег почти ни на что не хватает. А ты построил себе здоровый дом, живешь за городом, ни от кого не зависишь, ездишь в горы, когда хочешь. Я как тебе ни позвоню, ты все на мотоцикле гоняешь…

Д.: А мне так нравится! Да, вроде, пожаров нет. Летом работа, конечно, начинает напрягать, а зимой вообще быстро время летит, без напряга. Жизнь течет сама.